Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Февраль, читательский дневник

1. Сальма Кальк, "Женитьба дядюшки Жиля" [Вкратце]Девичий ромфант о том, как хорошо, когда большая семья: всегда есть, кому помочь. Очень симпатичные персонажи при куда менее симпатичном тексте. Но если сама модель ложится на душу, то читается приятно. А я, например, люблю иногда представить, сколько бы у меня было кузенов с дядьями и тетками и всяких семиюродных, если бы у прадеда уцелело больше одного ребенка.

2. И Краткое, "Привилегия" [Вкратце]Рассказ с продамана с неожиданным разворотом истории Д'Артаньяна.

3. И Краткое, "Магистр бессильных слов"[Вкратце]Прелестнейшая прелесть. Очень добротно воспроизведена атмосфера и интонации "Безымянной звезды" (фильма). Эдакий альтернативный Михаил Себастьян в режиссерской подаче Михаила Козакова. Все мило и душевно. В смысле, душа при чтении отдыхает.

4. Надежда Мамаева, "Черная ведьма в академии драконов" [Вкратце]Как требует канон, оказывается добрее и порядочнее светлых, за что закономерно получает лучшего дракона на деревне.

5. Чеслав Милош, "Долина Иссы" (Польша) [Вкратце] Автор поляк, но родился в Литве, на бывших землях Российской империи, а жил многие годы, где придется, например, в Париже и США. Сам называл себя "последним гражданином Великого Княжества Литовского". Нобелевку Милошу дали в 1980 году с формулировкой "За то, что с бесстрашным ясновидением показал незащищённость человека в мире, раздираемом конфликтами". "Долина Иссы" - роман воспитания, в той же традиции, что "Детские годы Багрова-внука", "Детство. Отрочество. Юность", "Жизнь Арсеньева". Но показывается в нем формирование не только сознания и личности, но и накала национального вопроса и классового конфликта, который не избыть парцелляцией. Внешний взрослый "мир, раздираемый конфликтами" не может оставить в покое и безмятежности даже мир детства в изолированной долине, где почти не бывает чужих. Он вторгается извне и из прошлого, подминая людей и перекраивая сознание. В цивилизациях, долго бывших крестьянскими, почва, и в прямом, и в переносном смысле, сохраняет огромную важность, даже когда жизнь меняется. Каждый ведь "лишь о своем добре радеет", как сказал другой Нобелевский лауреат Владислав Реймонт в романе "Мужики", и это обрекает мир быть разодранным в конфликтах, становясь неизбывной причиной, по которой поляки исторически не любят русских, немцев, литовцев, евреев и даже... других поляков. Потому что шляхтич с литовской фамилией и бабушкой из ганзейского города Риги это совсем не такой поляк, как "короняж", даже если они говорят на одной смеси польского с литовским. А когда дело доходит до дележки добра (опять-таки, и в прямом, и в переносном смысле), человек человеку - волк, и вдобавок, железный. ("Гележиню вилкас", "железные волки" - упомянутая в романе литовская организация, поддерживавшая нацистов.)

6. Отар Чиладзе, "Шел по дороге человек" (Грузия), аудиокнига. [Вкратце]Александр Эбаноидзе, переводчик и бывший главред "Дружбы народов", в юбилейной статье говорит, что Чиладзе номинировали на Нобелевку. Статья посвящена главным образом упадку, в который пришел великий журнал за 75 лет своего существования: отобрали флигель, нечем платить авторам, приходится побираться и одалживаться по разным фондам, что очень горько для журнала, чьи авторы на Нобелевку номинируются. По правилам Нобелевского комитета имена прочих номинантов нельзя оглашать следующие от номинации 50 лет, жалко, я не доживу до момента, когда будет открыт этот архив. Роман Чиладзе я взяла, как написанный в год своего рождения, есть такой пункт в челлендже, за то, что автор - грузин. Есть у меня отдельный список про "знакомство с грузинской литературой". Открывала с полной готовностью закрыть, но обомлела с первых десяти минут. Гарсиа Маркес к тому моменту не был переведен и вообще дойти до СССР не успел, а Чиладзе выписывает примерно то же самое, только без агрессивной латиноамериканской сексуальности, из-за которой читатель регулярно чувствует себя анекдотической старушкой, наблюдающей за парочкой в кустах. Получается, что в Грузии написали свой магреализм (или "мифопоэтический роман", если угодно) примерно в то же время, что и в ЛА, но он не получил аналогичного всемирного резонанса лишь потому, увы, что с грузинского меньше и дольше переводили. Я прослушала первую часть, "Аэт" (Ух, как мне было обидно за Язона, которого я с детства привыкла представлять героем! А здесь он смазливый трус, который боится всего на свете!) Это было 70х10 минут. Остались еще "Уехиро" и "Дедал"

7. Уильям Голдман, "Принцесса-невеста" (Америка, список Тайм-100), [Вкратце]"мудрая смесь чепухи и романтики", роман не отличается от фильма 1987 года, разве что интермедий с отступлениями больше. Я не понимаю, за что он попал в "самые-самые фентэзи", ну, пустяковина же, полностью вторичная.[Цитата]Ну честно, я взаправду считаю, что лучше любви ничего на свете нет, кроме леденцов от кашля. Но еще я должен в стотысячный раз повторить: жизнь несправедлива. Она справедливее смерти, вот и все.

8. Джон Скальци, "Грезы андроида" (Америка) [Вкратце]В 2013 взял Хьюго и Локус за роман "Люди в красном". Это - живенький киберпанк в антураже космооперы. Легкое приятное чтение с лихо закрученной интригой.

9. Александр Куприн, "Инна" [Вкратце]Еще один пункт челленджа "Героиня - ваша тезка". Мои тезки редко попадаются в романах. Это короткий рассказ, печальный с подзаголовка "история бездомного человека". Счастливой любви у таких, естественно, не бывает.

10. Чеслав Милош, "Дитя Европы" и другие стихи, причем я старалась найти в переводе Бродского. Поэтому получилось недостаточно для знакомства, но первое впечатление - сильное.

11. Иосиф Бродский, "Набережная неисцелимых".[Вкратце]Написанное по заказу автобиографическое эссе о Венеции, которое я очень давно собиралась прочесть. Очень красивая поэма в прозе. Дочитав по-русски, я тут же взяла Watermark в оригинале. Композиционно эссе состоит из маленьких глав, от полстранички до нескольких. Наконец-то я нашла книгу, которую мне хочется читать на английском.

12. Торнтон Уайлдер, "Теофил Норт" (Америка).[Вкратце]Последняя книга американского классика, трижды получавшего Пулитцер, написанная в год моего рождения, когда ему самому было 76 лет. Через два года он умер. Торнтон Уайлдер одного поколения с Хемингуэем и Фицджеральдом, они родились с разницей в 2-4 года. Но Торнтон Уайлдер, при том, что участвовал в обеих мировых войнах, не относится при этом к "потерянному поколению". Именно это мне в его романах всегда и нравилось. Читая "Теофила Норта", я поняла, как могло получиться, что человек как будто в другой Америке и в другое время писал, отличные от действительности Фицджеральда с Хемингуэем. Теофила Норта, безусловно, нельзя рассматривать, как авторское альтер эго. Но мне кажется, что Торнтон Уайлдер, создавая его образ, отталкивался от автобиографического материала: служба в береговой охране, учеба в Йеле, уроки языков, ведение дневника, год на раскопках в Италии, но, самое главное, способ глядеть на жизнь и отношение к людям. Роман же представляет набор историй о том, как Теофил Норт вмешивается в чужую жизнь. По духу очень похоже на психотерапевтические новеллы из сборника "Лекарство от любви" Ялома, только герой не оправдывается тем, что он - психотерапевт, поэтому ему так можно.

13. Виталий Бодров, "Охотник" [Вкратце]Милое мужское фентэзи.

14. Александр Маколл-Смит, "Женское детективное агентство номер один" (Британия) [Вкратце]Приятная книжка, похожая по духу и стилю на Николаса Дрейсона "Книга птиц Восточной Африки".

15. Малгожата Мусерович, "Целестина, или шестое чувство" (Польша) [Вкратце]Детская повесть из тех, которые больше всего удовольствия доставляют взрослым. О жизни большой семьи в недостаточно большой для такого количества народа квартире. Шестое чувство - чувство юмора. Очень приятная вещь, из тех, что почитал - как домой съездил. Обязательно как-нибудь перечитаю, чтобы снова погрузиться в атмосферу.

16. Джон Уиндем, "Семена времени" (1956, Британия). [Вкратце]Сборник нф-рассказов. Такие особенно увлекательно читать, если есть возможность сравнивать с современным периодом, куда ушла научно-техническая мысль и оценки исходящих от нее опасностей. Уиндема интересовала, в первую очередь, реакция человека на изменяющиеся обстоятельства. А общественно-социальные стереотипы тоже претерпели заметные изменения с 50-ых гг прошлого века.

17. Л.Н.Толстой, "Смерть Ивана Ильича". [Вкратце]Толстого с юности не люблю. За морализм, чтоб не называть его морализаторством. И еще за то, что его герои обычно сверяют курс своей жизни с некими "высшими". По этому поводу уже много лет собираюсь Толстого перечитать и поглядеть, не изменилось ли чего в моем восприятии. Мало ли, вдруг успела дорасти. И тут у Ялома в "Экзистенциальной психотератии", которую не первый раз пытаюсь прочитать, но надкусываю и откладываю, попался пассаж про "Смерть Ивана Ильича". В той главе, где Ялом рассуждает, что смерть как сущность - разрушительна для человеческой жизни, а как идея - благотворна. Порассуждав, что сознание конечности собственной жизни дает возможность "включиться" и уйти от "забвения бытия", в котором большинство людей живет большую часть своей жизни, посвящая ее суете и беспокойству о вещах, не стоящих внимания перед лицом смерти, Ялом переходит к цитатам из умных людей вроде Монтеня и краткому пересказу "Смерти Ивана Ильича". А я ее несколько иначе запомнила, акценты на другие места пришлись. Пошла перечитывать, и внезапно тронулась до глубины души. Там мне было жаль бедного Ивана Ильича, словами не передать.

[Итого за февраль]
Развлекательное (в том числе, фентэзи) - 7
Фантастика - 2
Магический реализм /номинация на Нобелевку?/- 1
Произведение нобелевского лауреата - 2
Лауреат Пулитцера - 1
Тайм-100 - 1
Русская классика - 2
Американская классика - 1

По странам:
Россия - 7
Грузия - 1
Польша - 2
Америка - 4
Британия - 2

Романов - 9
Рассказов - 2+сборник
Повестей - 3
Эссе - 1
Стихи я не считала

Всего: 13
Аудиокнига: 1

И пункты "географического" челленджа с книжками

Третий подход к снаряду:))) Второй прям стал одним из лучших воспоминаний моей жизни, он получился книжно-ботаническим. Этот пост пополняется ссылками на книги в режиме текущего чтения.Collapse )

Ноябрь, читательский дневник

1. Ирина Шевченко с подачи iriska_spb. Осторожно, женское фентэзи. Демоны ее прошлого. Алмазное сердце. [Вкратце]Легкое женское фентези, когда все идет к заведомо понятному хеппи-энду. Заранее понятно, что пострадают только главгады, и только в рамках восстановления справедливости, и это успокаивает.

2. Грегори Робертс. Шантарам. [Вкратце] Это - скорее бестселлер, удачный коммерческий проект, нежели литература как таковая. Много перекличек с другими коммерчески успешными продуктами. Дочитала до конца, потому что переклички создают сильнейший комический эффект. Сюжет книги - превращение Лина (Лингама, "Еблана") в Шантарама ("Человека мира"), то есть история внутреннего развития. Предтеча модно-популярной Гилберт "Есть, молиться, любить", только для мальчиков. Гилберт пишет о поисках себя для хороших девочек, которые имеют возможность поискать экзистенциальные смыслы пару-тройку лет, вырвавшись из тюрьмы семейной жизни и не заморачиваясь вопросом, а что я буду кушать... Эта история - о плохом мальчике, которому приходится бежать из тюрьмы в буквальном смысле слова, и решать вопрос, а на какие шиши пожрать. Как и гг Гилберт, что бы он не делал, хочет он только любви, и в ее поисках тыкается в самых неподходящих людей. Если гг Гилберт ищет опор у духовных учителей с мудрыми тайками, то Лин черпает мудрость у индийских мафиози и из прочих столь же сомнительных источников. В общем, автор в тренде. Индийская фактура этой книги мне не понравилась после "Кима" Киплинга и "Бога мелочей" Арундати Рой. После этих романов смотрится лубком, сделанным по картинкам модного блогера типа нашего Варламова, который не преминул поснимать бомбейские трущобы, проституток и т.п. Почему-то остается ощущение, что ничего кроме этих картинок автор и не видел, а описывает увиденное в достаточно наивной стилистике. С отправки на войну в Афганистан и передел бомбейских мафиозных рынков становится совсем уныло. Повествование приобретает черты плоского комикса. В общем, меня книжка не зацепила. И, видимо, я сильно опоздала с ее чтением, лет эдак на пятнадцать.

3. Чайна Мьевиль. "Город и город". [Вкратце] Это было тяжелое чтение, стилистику Мьевиля я субъективно воспринимаю как мозгодробительную. Это история о городе, физически существующем в одном месте, но при этом поделенным на два разных социальных и правовых города. И существует эта конструкция исключительно за счет "не-видения". Главное в книге не сюжет, а описания, как это существует: Уль-Ком и Бещель, штрихованные зоны, и бреши, возникающие, если живущие в них люди замечают друг друга. Развернутая метафора неравных социальных возможностей, доведенная до гротеска.

Наш парк

С подачи mint_lavender, которая показала маршрут своей прогулки в самоизоляции. У нее там черепахи по деревьям лазят! А у kuzulka - фазаны и крысики, только они позировать не хотят. У нас в парке - белки. Я там 1 мая была, до сих пор не нарадуюсь. Под катом - прорва телефонофот с описанием заурядного московского парка. Collapse )

Апрель, читательский дневник

[Читала]1. Изабель Отисье. И вдруг никого не стало.

2. Герман Гессе. Книжный человек.

3. Энн Тайлер. Случайный турист. [Вкратце]Есть люди, которым дорого только то, что они теряют. Которых тянет к тебе, только если ты отдаляешься. Если выбит краеугольный камень совместной жизни, стоит ли тянуться самому, или лучше пойти своей дорогой, и пусть они догоняют? Мейкон Лири оказывается в парадоксальной ситуации, когда приходится выбирать любовницу, чтобы сохранить связь с женой, которую он бесконечно любит. Роман на любителя. Колоритные персонажи и детали при неспешном и малоинтересном, как любая история чужой жизни, сюжете. Действующие лица один другого чудаковатее, пес - и тот невротик. Поэтому с одной стороны, роман вроде наводит задумчивость, а с другой, кажется, что проблемы ничего общего с твоими иметь не могут по определению, ты же - нормальный человек, а не чудак. И даже если страдаешь топографическим кретинизмом, то все равно не таким, как в романе. И это при том, что Энн Тайлер не случайно с третьего из своих романов вышла в прижизненные классики, проблематика там, на самом деле, не просто общечеловеческая, вроде деления человечества на чистюль с неряхами, но, вдобавок, еще и неувядаемо злободневная. Уроки дыхания. [Вкратце]Отличный роман, который аудитория 40- навряд ли полюбит. А я читала и вспоминала, как на вечере встречи выпускников, на 25 лет со дня выпуска, один мой бывший одноклассник вопрошал другого: "Ну, вот, твой сын окончил школу с золотой медалью. Ну, окончил универ с красным дипломом. А дальше-то что? В твоей жизни?! Собачку теперь с женой заведешь? Или внуков дожидаться будете?" А тот ему отвечал: "Не, ну не все же кончается на том, что сын вырос?" Вот тем, кто не чувствует позвоночником, о чем разговаривали эти два далеко еще не пожилых мужчины, роман навряд ли отзовется.

4. Лео Перуц. День без вечера.[Вкратце]Наугад, по симпатичному заголовку взяла рассказ для первого знакомства. Рассказ как рассказ, не поразил.

5. Кристель Дабо. Сквозь зеркала: Обрученные холодом, Тайны Полюса, Память Вавилона [Вкратце]А вот французской фентэзятины я еще ни разу не читала. Мне мир понравился. Он как в "Охотниках на драконов": множество миров-ковчегов, на каждом из которых свои свойства, законы, магия и уклад жизни. Французский мультсериал про Гвидо и, по-моему, Нунцио, был прекрасен, а его еще разбавили пестреньким-прекрасненьким типа отсылок к мультам Миядзаки. По ссылке - то же самое, но с картинками, которые к книжке подходят как влитые. Очень обаятельный мир.

6. Джулия Стюарт. Сват из Перигора. [Вкратце]Обычная жизнь обычных людей 40+ в глубоко депрессивной деревенской местности. Книжка очаровательная.

7. Бруно Шульц. Коричные лавки [Вкратце]Ошеломительная проза. Именно в силу этого тяжело читать. Завораживает, так что все "кафкианское", включая легкую депрессивность местечковой среды, отступает на второй план, как собственно и сюжет, и характеры, и даже, пожалуй, смыслы. Это как поэзия: или берет и несет, даже если не можешь сформулировать, о чем это, просто читаешь и обомлеваешь от красоты и внутреннего переживания прочитанного, или не берет, и тогда никакие смыслы не спасают. Ну, и еще это эталонный образец модернизма в литературе. Тот случай, когда годится на иллюстрацию при попытке описать явление через частные проявления с примерами.


[Смотрели]
1. Мэри и Макс (2009) [Вкратце]Австралийский мульт про дружбу двух людей, не вписывающихся в "обычную нормальную жизнь".
2. Чико и Рита (2010)[Вкратце]Красивый британско-испанский мульт про кубинские страсти. Вот ей-ей такую историю любви в исполнении каких-нибудь европейцев я представить затрудняюсь. Но рисовка с саундтреком - завораживают.
3. Война токов. [Вкратце]Камбербетч в роли Томаса Алвы Эдисона. Камбербетч - любимый актер моей племянницы, вплоть до того, что ей на ДР однажды пришлось заказывать торт с его фотографией. У меня он ассоциируется с Шерлоком и Доктором Стренджем, то есть, такой же выдающийся мультяшка-обаяшка, как Росомаха или Айронмен. Но мне говорили, что на самом деле Камбербетч - хороший драматический актер. В роли Эдисона он меня не впечатлил. Мне больше понравился Вестингауз, которого играл Майкл Шеннон. Впрочем, ему, кажется, и роль лучше прописали. Вестингауз получился порядочным человеком, который хочет сам нормально жить, давая при этом жить другим. Он безукоризненно блюдет собственный кодекс чести, и заботится о сохранении рабочих мест, даже когда ему это не выгодно. С учетом происходящего вокруг на этом он немедленно попадает в любимцы публики, а его планы и чаяния начинают внушать сопереживание. А Эдисон в фильме получился самовлюбленным работоголиком, который, непрерывно порождая гениальные идеи, ни одну из них не способен довести до конца и поэтому никак не получит признания, которого жаждет всеми фибрами души, вплоть до готовности предать собственные принципы. Эдисону настойчиво предлагают поработать на оборонку, он отказывается "изобретать орудия убийства", и в итоге изобретает электический стул, лишь бы опорочить Вестингауза и его более коммерчески-продуктивную идею. На мой взгляд, Камбербетч отыграл эту драму не убедительно. Фраза "А свечи будут жечь только богатые" в фильме не прозвучала. В смысле, ее сказали, но так, что она сошла незамеченной. Тот факт, что Эдисону поначалу пришлось продавать свои лампочки при себестоимости 110 центов по 40 тоже опустили, хотя он, по-моему, драматичен. Про "войну токов" я раньше не знала. При просмотре шокировала мужа вопросом, чем постоянный ток отличается от переменного. Он так на меня посмотрел, что уточнять, какой ток у нас в розетках, я уже не рискнула. Пришлось гуглить. Еще мне понравился Тесла, которого играл метросексуальный Николас Холт с томной поволокой глаз. Он идеально попал в мое субъективное видение образа. Теслу я воспринимала как романтического персонажа из сайнс-фикшн и фэнтази, где авторы, знающие про ток примерно с мое, любят порассуждать, как пошло бы развитие мира, если б идеи Теслы не канули в безвестности. Холт сыграл мечтателя, которому не нужно строить модели и проверять, заработают ли они на практике, потому что в его голове они совершенны. Надо понимать, что поэтому они и канули, эти идеи. Притом, что на текущем этапе практики подобрали все, что фундаменталисты былых эпох плохо приколотили. Ну и, отдельный герой этого фильма - свет. Не люблю "темных" картин и фильмов. Например, "Луна над Днепром" Куинджи меня никогда не поражала. Я знаю, почему это - очень крутая картина и гениальный пейзаж, но игра темной палитры меня не впечатляет, я застреваю на солнечных пейзажах. В "Войне токов" на протяжении фильма свет очень постепенно меняется, по мере перехода от свечного к электрическому. Наглядно видно, каково жилось при свечах.
4. Третьяковка со Шнуром. [Вкратце]Это фильм о том, как Сергей Шнуров в отличном костюме-тройке ходит по пустующим залам Третьяковки с Зельфирой Трегуловой. Шнуров иногда пускается пританцовывать, как Янковский в фильме Тодоровского в сцене поучения стиляги Фреда, но большую часть времени слушает Трегулову с открытым ртом и выражением одухотворенного экстаза на лице. Мы ужасно соскучились по Третьяковке. Трегулова наконец-то таки рассказала, почему в "Явлении Христа народу" тень от белой набедренной повязки на воде красная. Этот старик есть в этюдах, и там у него и повязка красная. Мы с мужем предположили, что Иванов и на картине ее сначала так написал, а потом перекрасил, почему-то оставив тень, как было. Трегулова сказала, что так и было. Иванов поменял цвет повязки, чтоб уравновесить колористику. Мне пришлось гуглить слово "компендиум". Я его даже не слышала ни разу. Муж сказал, что слово ему встречалось, но не знает, что оно значит.
5. Дмитрий Быков. Концерт в честь дня рождения. [Вкратце]Очень полный 51-летний похрюкивающий одышливый мужчина 66 минут читает стихи. И чтение его отнюдь не вызывает восторга. Не знаю, с чем это связано, но большинство поэтов просто ужасно читает собственные стихи. Оторваться при этом невозможно. А стихотворение "Гретское" я бы "на глаз" не оценила бы. Кажется, оно прозвучало так сильно потому, что казалось, что Быкову тяжело дышать.
[Гретское, стих]
Россия Гретой разогрета, как будто наша честь задета, хотя при чем тут наша честь? Проблема в том, что эта Грета, при честном взгляде, мы и есть. Страна, подвластная Перуну, напоминает деву юну, что с грозным визгом порося себя вздымает на трибуну и обвиняет всех и вся. Она кричит не без кокетства, что у нее украли детство (какого, собственно, рожна?), что все богаты, виноваты и не спасутся от расплаты, а вся планета ей должна.

Вот в этом смысле мы и Грета, почти избранница Христа, что виновата вся планета, а Грета мыта и чиста! Она кликуша, истеричка, неврастеничка, астеничка, прочти диагнозы ее, и в Сети каждая страничка полощет Гретино белье, — но несмотря на нашу площадь в размере миллиарда Грет нас точно так же все полощут, других-то тем уже и нет! В подростке, в киндерском сюрпризе, заключена судьба Земли. Как в той пропавшей немке Лизе, себя мы в Грете обрели. Мы точно так же истеричны, одним безумно симпатичны, другим враждебно-деспотичны, планету надвое деля, — и наши скромные косички грозны, как наши «Тополя»! Вот в этом смысле мы и Грета, наш имидж жалок и жесток — в руке крылатая ракета, в другой заплаканный платок, а за спиной потоком света змеится «Северный поток».

Россия, что ты с ней ни делай, себя всегда считает девой (мы чистотою мир спасем!), по убежденьям страшно левой, но страшно правою во всем! Никто и пукнуть не успел бы, как их настигла б наша месть: мы — аутист, у нас — Аспергер, нам можно, вот и справка есть! Ни у кого, признайте это, в башке — такого винегрета, в душе — такого сельсовета, такого хлама — в багаже… Не отрекайтесь же: мы Грета, тысячелетняя уже. Пророк новейшего завета, она не слушает совета, не ждет фальшивого привета, застыв на новом рубеже: вас большинство? Плевать на это. Мы вам показываем ж. Не зря поэт, жесток и жёсток, неразговорчив, но речист, сказал, что мы страна-подросток, причем подросток-аутист.

Мы всех пугаем, точно Грета, дрожа заплаканным лицом, концом бабла, концом ли света, своим ли собственным концом…
Для многих Гретина речуга — предлог для легкого испуга, она забудется весной, — но лишь для нашего народа она, считай, событье года, предлог для свадьбы и развода, важнейший повод новостной.

Сегодня многие газеты, крутые университеты и психиатров кабинеты — все дискутируют о том, что может вырасти из Греты когда-то, в будущем, потом? Она учиться не желает, она не хочет знать парней, она спокойно выживает, пока родители при ней, — но что потом случится с Гретой? Кто увлечен проблемой этой и в страхе ждет грядущих лет, — клянемся мы с рукой воздетой: у Греты будущего нет. Роток открытый, вид отпетый, косички жалостно висят — она и в тридцать будет Гретой, и в сорок пять, и в шестьдесят… Ее соседи околеют, ее хулители истлеют, ее любители ревут, — но знайте: Греты не взрослеют. Им помогают, их жалеют, им помощь шлют, за них болеют, их общей совестью зовут, но все — от хора до квартета, от альбиноса до брюнета, от коммерсанта до поэта — поют небесному царю: благодарю, что я не Грета, от всей души благодарю!