iismene (iismene) wrote,
iismene
iismene

Умер Габриэль Гарсиа Маркес

Мое знакомство с его творчеством случилось в ранней юности.
Мама принесла в дом отвратительно изданные «Сто лет одиночества». Я была мала, мне не полагалось читать такие книги. Мама сказала, что принесла ее себе и убрала с глаз подальше. Во второй ящик моего письменного стола. Дальше я читала взахлеб, стоя над ящиком и судорожно его захлопывая, если мама входила в комнату: «Че такого, я тут уроки делаю! Мой же стол!»

Чего мама опасалась, сомневаясь, можно ли нежному подростку четырнадцати лет давать читать такие вещи, я так и не поняла, даже обзаведясь собственным подростком того же возраста. Меня «не цепляли» вещи, которые могли показаться ей сомнительными с точки зрения «подросткового чтения». Но вот жизнь била из этой книги во все стороны. Не одиночество, озвученное в заголовке, а жизнь во всех ее проявлениях. И почему-то сильнее всего напоминала тягучую струю свежего меда, стекающую в стакан молока. Янтарную. Золотистую на просвет.

Потом я перечитывала «Сто лет одиночества» много раз. Каждый раз удивляясь, как меняется впечатление, и насколько больше жизни я узнаю в книге. Но любимой стала «Полковнику никто не пишет». Гарсиа Маркес так и остался для меня писателем двух книг, хотя я читала и все остальное.

Так совпало, что последние три дня я слушала песни Nautilus Pompilius, что в юности мне вообще не нравились. Совсем. А сейчас отчаянно тосковала по словам Кормильцева. Он перевел, например, Ирвина Уэлша. Отлично перевел. Если отвлечься от моих узколобых взглядов на литературу и вопроса, стоят ли такие вещи такого перевода… Но… он умер. И я даже не знала об этом несколько лет подряд, пока не взялась переслушивать. И больше не будет строк про «в этом городе женщин, ищущих свою старость», «ломала свои хрупкие кости, когда ломилась сдуру в открытую дверь», «жестокие дети умеют влюбляться, не умеют любить» и много-много других, что могли бы случиться.

Люди могут жить как попало. Странно себя вести. Говорить непонятные, а то и откровенно дурацкие вещи. Творить – еще большие странности.

Только потом кто-то умирает «просто так», и даже о его «странностях» не вспомнят даже собственные дети. А о некоторых, возможно, спустя уже несколько лет, искренне тоскуют совершенно посторонние люди. И не потому, что «человека жалко». А потому, что «больше не будет таких слов».
Tags: Габриэль Гарсиа Маркес, книги
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments