iismene (iismene) wrote,
iismene
iismene

Categories:

Романо Луперини. Ивы растут у воды (2002)

Романо Луперини (1940 г.р.) - итальянец, автор книг по истории и теории литературы и политистории итальянской интеллигенции. "Ивы растут у воды" - автобиографический роман. Не мемуары, то есть, воспоминания о современниках и событиях, которым автор был очевидцем, но попытка представить образ эпохи сквозь призму биографического материала, обобщенного от индивидуально-личного до лирического.

Бытует мнение, что любой человек старше тридцати лет способен написать минимум одну сносную книгу - автобиографическую. Этот роман, похоже, успешно его опровергает. Во вступлении автор обещает не больше, не меньше, а портрет эпохи - войны (от Второй Мировой до Войны в Заливе), послевоенное время, закат деревенской культуры, кризис коммунизма, отношения между городом и деревней... В общем, всю историческую ситуацию до наступления "эпохи постмодерна" включительно. [Цитата]"Оно включает и движение Сопротивления (непосредственным участником которого был отец героя), трудности, лишения и нищету послевоенного времени, экономическое чудо, 68 год, последовавшее затем разочарование, «Красные бригады» и убийство Моро, кризис коммунизма, рождение современных цифровых (или электронных) глобализованных обществ. Таким образом, повествование движется от деревни, в которой провел свою юность отец и куда подростком вернулся сын, к большим европейским и американским городам (тут Рим, Париж, Торонто, Нью-Йорк), насыщенным теперь постмодернистской культурой. На этих страницах, в итоге, должен был получиться портрет эпохи." И обещает дополнить рассказом "...о противоречии между полами и поколениями, то есть между мужским и женским началом, между отцом и сыном, увиденном в основополагающей перспективе смерти и смысла человеческой жизни. Так родился своего рода рассказ-завещание, не без нотки грусти и меланхолии: человек подводит итог собственной жизни, и тем самым, итог жизни целого поколения, окинув взглядом еще и общий человеческий удел."с)

Вступление оказалось значительнее романа. Невольно восхищает профессиональное умение автора (см.справку) выдать нужду за добродетель. Для исчерпывающего представления о форме и содержании достаточно одной [страницы]Еще немного, и я уйду в никуда. И вот — я даю себе свободу, которая в другое время показалась бы мне постыдной и немыслимой: опубликовать страницы, в которых неразделимо слиты грязь прожитой жизни и странное чувство освобождения от написанного, которое защищает и возвышает. Оправданием мне служит надежда оставить свидетельство не просто индивидуального существования, но века, в котором я жил, и который сейчас тоже клонится к закату. Впрочем, меня беспокоит мое имя на титульном листе. Хотелось бы, чтобы за ним стояли цельность, а не раздвоение личности, последовательное поведение, а не повторяющиеся навязчивые состояния; и непреложность правды — правды доказуемой, твердой и однозначной, — а не литературный вымысел, который обольщает и говорит намеками. Эта старая черновая тетрадь вызывает у меня скуку и отвращение.

И, тем не менее, я чувствую необходимость писать в ней. Наши поступки, как и написанные слова, перестают принадлежать тому, кто их совершил, и обретают собственную жизнь. Отныне у них есть своя правота и самостоятельное значение. Так и эти страницы, если они кому-нибудь интересны, живут своей жизнью, независимо от того, кто их написал. Затрагивая душу и ум читателя, они, возможно, как-то повлияют на него, а вместе с ним, и на других. По прошествии времени страницы эти также станут прахом и молчанием.

Когда я был ребенком, еще существовали станции дилижансов. В сотне метров от дома, на заросшей травой городской площади, рядом с серыми, из вощеной ткани, кубами распряженных карет с висящими в воздухе оглоблями, лошади в шорах рыли копытами землю, фыркали, нюхая ее. Я с любопытством рассматривал их, а они поднимали хвосты и роняли зеленоватые комья навоза, продолговатые, гладкие, дымящиеся. Вокруг них в грязных лужах расходились желтовато-лиловые круги.

В последние годы я жил в городах из стекла, среди лифтов и эскалаторов; или на мягких холмах с серпантином дорог и кипарисами, превращенных в заповедники для иностранных туристов — с вертолетными площадками, аэропортами, бассейнами, мощными линиями электропередач, ретрансляторами мобильной связи, установленными на средневековых колокольнях.

Я перешел из одного мира в другой, а писать начал еще и потому, что хотелось оставить память об этом переходе — сегодня, когда все молодые писатели будто погрузились с головой в вечное настоящее наших дней и не видят ничего ни в прошлом, ни в будущем.

Но, пытаясь подвести итог общественным событиям или сосредоточиваясь на частных, я не вижу никакого осмысленного прямого пути, никакой разумной истории, ведущей к цели. Я прожил послевоенную разруху и 68-й год, экономическое чудо и Войну в Заливе; я боролся, познавал женщин, женился, у меня родились дети, я состарился. Но в этих фактах нет ни закономерности, ни порядка. Их можно объяснить каждый в отдельности, но они не образуют интриги и не складываются в роман. Между ними — пустота; смысл целого ускользает, лишь блеснет иногда в деталях, мгновениях и тут же теряется. Память, если не делать усилия припоминания, состоит из осколков. Целостность принадлежит другим; ею управляет безымянная сила власти, которая следит за прочностью общественного устройства, устанавливает общепринятые смыслы и диктует, что забыть. Это она — главное действующее лицо, которое управляет повествованием. А нам остается описание, банальная роскошь мелких подробностей.
.

Автор пишет, что "черновая тетрадь вызывает у него скуку и отвращение", и по мере чтения лично я вполне прониклась лишь этими чувствами. Повествование показалось нестерпимо унылым. Текст не вовлек, не затронул за эмоции и не внушил сопереживания даже на деталях, обычно вызывающих у меня безусловную реакцию, как у собачки Павлова. Например, описывается, как отец, вернувшийся из партизанов, следил на глазах у всей семьи за незаконнорожденной падчерицей с рукой в штанах. Какую читательскую реакцию может/должна вызывать такая деталь? Вопрос не риторический, интересен разброс мнений. Но текст Луперино вызвал лишь желание отмахнуться как от надоедливой осенней мухи. Стилистика произвела впечатление даже в переводе, но, закрыв последнюю страницу, я осталась при ощущении, что в романе выхолощено все живое, примерно как в паноптикуме восковых фигур. До конца дочитала только потому, что никак не могла поверить, что ничего другого и не будет. Ну, и пока я ждала, когда же начнется, он и кончился.

[Справка об авторе]Романо Луперини родился в 1940 году в г. Лукке (Тоскана). С 1980 года он преподает историю итальянской литературы в Университете г. Сиены, является одним из руководителей Национальной Университетской Ассоциации Преподавателей и Исследователей Итальянского Языка. Он является главным редактором журналов «Аллегория» (литературная теория, методология и критика); «Модерна» (литературная теория и критика); «Кикибио», журнала для преподавателей. Р. Луперини ведет серию «История и литература» в издательстве «Манни», в которой публикуются произведения современных поэтов и писателей, а также серию «Литературная теория и критика» в издательстве «Иститути эдиторьяли э Полиграфичи Интернационали»; серии «Знание», «Идеи и образы», «Текст и его интерпретация» в издательстве «Палумбо» (Палермо). Он — автор книг по истории и теории литературы и политической истории интеллигенции.

[Библиография]
«Пессимизм и веризм в творчестве Джованни Верги». Падуя, 1968;
«Итальянская коммунистическая партия и студенческое движение». Милан, 1969;
«Марксизм и литература». Бари, 1971;
«Литература и идеология Италии начала XX века: очерки и заметки о журнале „Воче“ и его сотрудниках». Пиза, 1971;
«Левая интеллигенция и идеология восстановления в послевоенный период». Рим,1971;
«Гордость и смирение отчаяния. Природа и общество, маска и реальность в последних произведениях Верги». Рим, 1974;
«Марксизм и интеллигенция». Падуя, 1974;
«Верга и повествовательные структуры реализма. Рассказ о Россо Мальпело». Падуя, 1976;
«Верга». Бари, 1977;
«Шипио Златапер». Флоренция, 1977;
«Кризис интеллигенции в эпоху Джолитти». Флоренция, 1978;
«XX век. Идеологический аппарат, интеллигенция, формальные системы в современной итальянской литературе». Турин, 1980;
«Монтале, или Невозможная личность». Неаполь, 1984;
«Начало XX века и эксперимент журнала „Воче“». Рим-Бари, 1984;
«История Монтале». Рим-Бари, 1986, 2006;
«Борьба умов: к портрету Франко Фортини». Рим, 1986;
«Символ и аллегорическая конструкция в произведениях Верги». Болонья, 1989;
«Луиджи Пиранделло и его роман „Покойный Маттиа Паскаль“». Турин, 1989;
«Современная аллегория. Очерки об аллегории как художественной форме и методе познания». Рим, 1990;
«Введение в творчество Пиранделло». Рим-Бари, 1992;
«Федерико Тоцци: экспрессионистская фрагментарность и романная реконструкция». Модена, 1994;
«Федерико Тоцци. Образы, идеи, произведения». Рим-Бари, 1996;
«Преподаватель как интеллектуал». Милан, 1998;
«Против времени. Критика и литература между модернизмом и постмодернизмом: предложения, споры и итоги конца века». Неаполь, 1999;
«Пиранделло». Рим-Бари, 1999;
«Диалог и конфликт. За материалистическую герменевтику». Рим-Бари, 1999;
«Преподавать литературу сегодня». Лечче, 2000, 2006;
«Ивы растут у воды». Лечче, 2002;
«Критические очерки». Неаполь, 2002;
«Конец постмодернизма». Неаполь, 2005;
«Самосознание эпохи модерна». Неаполь, 2006;
«Современность Верги». Рим-Бари, 2006;
«Встреча и случай. Современные рассказы и судьба западного человека». Рим-Бари, 2007;
«Будущее Фортини». Лечче, 2007.
«Текст и его интерпретация: история и антология итальянской литературы в контексте европейской цивилизации» (в соавторстве с П. Катальди и Л. Маркьяни). Изд. «Палумбо», Палермо, 1996,2004;
«Текст и его интерпретация. История итальянской литературы в контексте европейской цивилизации» (в соавторстве с П. Катальди). В 4-х томах. Изд. «Палумбо», Палермо, 1999.
В июне 2008 года в издательстве «Селлерио» выходит его роман «Экстремальное время».


[Наброски]




Tags: книги
Subscribe

Posts from This Journal “книги” Tag

  • Роботы все совершеннее

    В рамках восстановления справедливости. Был случай, ругалась я на книжного робота лайвлиб, который "лично для меня" на основании моих оценок и…

  • 5 любимых книг (флешмоб)

    Начальные абзацы пяти любимых книг. Рано поутру я редко бываю в форме, а уж тем более в первые дни йоркширской весны, когда пронизывающий…

  • Чеслав Милош, "Долина Иссы"

    Кажется, я только что дочитала свой "роман года" 2021. Это "Долина Иссы" Чеслава Милоша. В небольшом для романа объеме - многообразие и глубина…

  • Новое слово

    С подачи mint_lavender читаю первый в своей жизни эстонский роман. "Возможность выбора" называется. Пока что роман рассказывает, что…

  • Уф, первая книжка месяца пошла!

    Наконец-то дочитала "Советистан" Эрики Фатланд. У меня ушло на эту книгу почти два месяца. Потому при чтении упорно вспоминала, какие тараканьи ноги…

  • Февраль, читательский дневник

    1. Стивен Кинг. Секретные окна ... в Америку. Интереснее всего это читается с ракурса "Стивен Кинг как средний американец". Ну, когда знакомишься с…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 29 comments

Posts from This Journal “книги” Tag

  • Роботы все совершеннее

    В рамках восстановления справедливости. Был случай, ругалась я на книжного робота лайвлиб, который "лично для меня" на основании моих оценок и…

  • 5 любимых книг (флешмоб)

    Начальные абзацы пяти любимых книг. Рано поутру я редко бываю в форме, а уж тем более в первые дни йоркширской весны, когда пронизывающий…

  • Чеслав Милош, "Долина Иссы"

    Кажется, я только что дочитала свой "роман года" 2021. Это "Долина Иссы" Чеслава Милоша. В небольшом для романа объеме - многообразие и глубина…

  • Новое слово

    С подачи mint_lavender читаю первый в своей жизни эстонский роман. "Возможность выбора" называется. Пока что роман рассказывает, что…

  • Уф, первая книжка месяца пошла!

    Наконец-то дочитала "Советистан" Эрики Фатланд. У меня ушло на эту книгу почти два месяца. Потому при чтении упорно вспоминала, какие тараканьи ноги…

  • Февраль, читательский дневник

    1. Стивен Кинг. Секретные окна ... в Америку. Интереснее всего это читается с ракурса "Стивен Кинг как средний американец". Ну, когда знакомишься с…