iismene (iismene) wrote,
iismene
iismene

Categories:

Агата Кристи. Роза и тис (1947)

"Роза и тис" - психологический роман, т.е., роман-исследование внутреннего мира человека и "мельчайших движений души" с).

Сформировался психологический роман во французской и русской литературе XIX века. За "эталонные образцы" можно принять "Красное и черное" Стендаля (1830) и "Братьев Карамазовых" Достоевского (1880). В двадцатом веке психологическая проза стала едва ли не ведущим направлением в литературе. "Роза и тис", полностью соответствуя классической традиции, выгодно отличается маленьким объемом. Эта книга должна нравиться поклонникам сериала "Аббатства Даунтон".

Повествование разворачивается в обратном хронологическом порядке. То есть, Кристи начинает с конца ("Все умерли!") и дальше рассказывает, как к этому пришли. Прием рискованный, потому что удержать читателя, которому уже известно, что "убийца - дворецкий!" не так-то просто.

Кристи это удается, не смотря на то, что сюжет незамысловат ("такую девку сгубил, гаденыш!"), а фабула (последовательность событий в их причинно-следственной связи, действие) полностью предсказуема. Но интересно наблюдать за столкновениями характеров, там чувствуется реальное напряжение. А еще Кристи показывает череду женских типов, схваченных точно и показанных убедительно. Персонажи заднего плана, и те выписаны живо и объемно.

В психологическом романе прошлого века прямые рассуждения о тех или иных особенностях человеческой натуры были вполне допустимы, не считаясь за отступления или вставные элементы. Стилистика этих рассуждений, естественно, далека от привычной по нынешним временам. Но, на мой взгляд, у Кристи она не кажется старомодной или устаревшей. Вот, [для примера]
"Позднее, уже вечером, я сказал Терезе:
- Что меня всегда ставит в тупик, так это невозможность постигнуть, что представляет собой какой-нибудь человек на самом деле. Взять, к примеру, Изабеллу Чартерис. Я привык считать ее чуть ли не слабоумной, а эта самая Мордонт утверждает, что Изабелла очень умна. Или возьмем другое. Мне кажется, что особой чертой характера Изабеллы является прямота, однако миссис Карслейк называет Изабеллу хитрой. Хитрой! Какое отвратительное слово! Джон Гэбриэл считает ее самодовольной и чопорной. Ты - гм.., собственно говоря, что думаешь ты, я не знаю. Ты никогда не высказываешь своего мнения о людях. Однако что же в действительности представляет собой человек, о котором существует столько разных мнений?!
Роберт, редко принимавший участие в наших беседах, неожиданно сказал:
- В этом как раз и заключается суть! Одного и того же человека разные люди видят по-разному. И не только человека. Взять хотя бы деревья или море. Два художника создадут у вас два совершенно различных представления о бухте Сент-Лу.
- Ты хочешь сказать, что один художник изобразит ее реалистически, а другой символически?
Роберт досадливо поморщился и покачал головой. Разговоры о живописи он ненавидел и никогда не мог найти нужных слов, чтобы выразить свою мысль.
- Нет, - возразил он, - просто они видят по-разному. Я не знаю... Возможно, человек из всего выбирает те черты, которые ему кажутся наиболее важными.
- И, по-твоему, мы так же поступаем по отношению к людям? Но у человека не может быть два совершенно противоположных качества. Например, Изабелла. Она ведь не может быть одновременно мозговитой и умственно неразвитой!
- Думаю, ты ошибаешься, Хью, - сказала Тереза.
- Но, дорогая Тереза!..
Она улыбнулась.
- Ты, например, можешь обладать определенным качеством, но его не использовать, потому что тебе известен более легкий путь, ведущий к тому же результату. И, главное, без хлопот и беспокойства. Дело в том, Хью, что мы так далеко ушли от простоты, что теперь, встретившись с ней, даже не узнаем. Воспринимать чувства всегда значительно легче и спокойнее, чем размышлять о них. Однако из-за сложности цивилизованной жизни одного чувства не всегда достаточно. Чтобы пояснить свою мысль, приведу такой пример.
Если тебя спросят, какое сейчас время дня - утро, день или вечер, тебе незачем задумываться, не к чему прибегать к помощи какого-нибудь точного прибора - солнечных или водяных часов, хронометра, ручных или настольных часов. Но если тебе нужно явиться на прием или успеть на поезд то есть оказаться в определенном месте в определенное время, то придется подумать, обратиться к сложным механизмам, обеспечивающим точность. Мне кажется, что такой подход применим и к другим жизненным ситуациям К примеру, ты счастлив или зол; тебе кто-то или что-то нравится или не нравится, или ты печален .
Люди, подобные нам с тобой (но не Роберту!), размышляют о том, что они чувствуют, анализируют свои чувства и выводят причину: "Я счастлив, потому что...", "Мне нравится, так как...", "Я печален из-за...". Но очень часто найденные причины оказываются ошибочными, и люди как бы преднамеренно себя обманывают. Изабелла, по-моему, в таких случаях не рассуждает и никогда не спрашивает себя "почему". Ее, судя по всему, это просто не интересует. Но если ты попросишь ее сказать, почему она чувствует так, а не иначе, я думаю, она ответит правильно и с достаточной точностью. И все же она похожа на человека, у которого на камине стоят точные дорогие часы, но он их никогда не заводит, потому что при его образе жизни просто незачем знать точное время.
В школе Сент-Ниниан Изабелле пришлось использовать свой интеллект - а он у нее есть, хотя я бы сказала, что она не склонна к абстрактным рассуждениям. И она преуспела в математике, языке, астрономии. Все это не требует воображения. Мы, я имею в виду всех нас, используем воображение и рассуждение как вид бегства, как способ уйти от самих себя. Изабелле это не нужно, потому что она находится в гармонии с собой. Ей ничего не требуется усложнять
."


Агата Кристи создает образы отдельными лаконичными штрихами. Например, о Роберте, помимо сказанного в приведенном фрагменте, она говорит еще один (!) лишь раз. В романе это персонаж даже не второго плана, а фона, так что особого внимания ему не положено:[цитата]"С отдаленных избирательных участков стали появляться "боевые отряды". Настроения варьировали от оптимизма до отчаяния. Только Роберт пришел домой бодрый и веселый: в заброшенном карьере он нашел поваленный бук, точно такой, какого жаждала его душа художника. К тому же он вкусно поел в пабе. Деревья и еда - две основные темы разговоров Роберта. Кстати сказать, не худшие!"

Несколько беглых штрихов: художник, неохотно вступает в беседы, поддерживает всего две темы - деревья и еда, рисует главным образом деревья, но очень странные, на взгляд большинства людей - но Роберт не смотрится шаблонным или схематичным. Такого художника легко представить, ассоциировав с известным из жизненного опыта.

И вот это то самое, из-за чего роман семидесятилетней давности не производит впечатление безнадежно устаревшего. Изменились времена и нравы, реалии утратили актуальность, конфликт потерял в драматичности. А людские характеры остались прежними.

Один из персонажей, Габриэл, пылко рассуждает о Яго Шекспира, рассказывая, что Яго имел против Отелло и чего хотел для себя. Мир и реалии Яго по отношению к нему устарели еще больше, чем он сам по отношению к нам. Но Габриэл рассказывает про него, как про соседа или сослуживца. Интрига - внешнее, форма, почти формальность для этого жанра; переживания - основное. Их достоверность перевешивает сюжет.

А [вот это]"Через террасу пробежала белка; села и замерла, уставившись на нас. Потом, заверещав, легко взбежала вверх по дереву.
Мне вдруг показалось, будто калейдоскоп вселенной качнулся, и в нем сложился совсем другой узор. Это был мир простых ощущений, где существование было всем, а мысль и раздумья - ничем. Здесь были утро и вечер, день и ночь, еда и питье, холод и жара, движение, цель - мир, в котором сознание еще не осознало себя. Мир белки; зеленой, тянущейся кверху травы; деревьев, которые живут, дышат. В этом мире у Изабеллы было свое место. Как ни странно, я, изуродованный, жалкий обломок, - я тоже мог бы найти в нем свое место.
Впервые после моего несчастья я перестал внутренне бунтовать... Горечь крушения надежд, болезненная стеснительность покинули меня. Я больше не был тем Хью Норрисом, выброшенным на обочину активной и осмысленной жизни. Новый Хью Норрис был калекой, который тем не менее во всей полноте чувствовал и солнечный свет, и живой, дышащий окружающий мир, и свое собственное ритмичное дыхание... Чувствовал, как этот день - один из дней вечности - завершая свой бег, клонится к вечеру, ко сну...
Ощущение продлилось недолго. Всего на одну-две минуты мне открылся мир, частью которого был и я. По-видимому, в этом мире Изабелла жила постоянно.
"
- ну, просто тренд современной популярно-массовой психологии "внутреннего развития". Экхарт Толле, например, родившийся в 1948-ом, через год после публикации "Розы и тиса", на развернутых рассуждениях про важность ощущения и пребывания "здесь и сейчас" заработал славу духовного оратора.

Но я читала, все-таки, в первую очередь, с ботанически-цветочной точки зрения, и получила больше ожидаемого из заголовка, поскольку заодно, наконец, разобралась, что цвело "Зимним вечером в Ялте" у Бродского.
Tags: Агата Кристи, Рисование, Цветы, книги
Subscribe

Posts from This Journal “Агата Кристи” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments

Posts from This Journal “Агата Кристи” Tag