И пункты "географического" челленджа с книжками

Третий подход к снаряду:))) Второй прям стал одним из лучших воспоминаний моей жизни, он получился книжно-ботаническим. Этот пост пополняется ссылками на книги в режиме текущего чтения.Collapse )

Строчки гигантские

А еще мы съездили погулять в лес, где некого заразить, даже если мы уже можем это сделать, просто бессимптомные. Лес был, что называется, берендеев, там даже сеть не берет. В лесу мне больше всего понравились крохотные елочки, выросшие на пеньках и грибы, конечно. Collapse )

Наш парк

С подачи mint_lavender, которая показала маршрут своей прогулки в самоизоляции. У нее там черепахи по деревьям лазят! А у kuzulka - фазаны и крысики, только они позировать не хотят. У нас в парке - белки. Я там 1 мая была, до сих пор не нарадуюсь. Под катом - прорва телефонофот с описанием заурядного московского парка. Collapse )

Апрель, читательский дневник

[Читала]1. Изабель Отисье. И вдруг никого не стало.

2. Герман Гессе. Книжный человек.

3. Энн Тайлер. Случайный турист. [Вкратце]Есть люди, которым дорого только то, что они теряют. Которых тянет к тебе, только если ты отдаляешься. Если выбит краеугольный камень совместной жизни, стоит ли тянуться самому, или лучше пойти своей дорогой, и пусть они догоняют? Мейкон Лири оказывается в парадоксальной ситуации, когда приходится выбирать любовницу, чтобы сохранить связь с женой, которую он бесконечно любит. Роман на любителя. Колоритные персонажи и детали при неспешном и малоинтересном, как любая история чужой жизни, сюжете. Действующие лица один другого чудаковатее, пес - и тот невротик. Поэтому с одной стороны, роман вроде наводит задумчивость, а с другой, кажется, что проблемы ничего общего с твоими иметь не могут по определению, ты же - нормальный человек, а не чудак. И даже если страдаешь топографическим кретинизмом, то все равно не таким, как в романе. И это при том, что Энн Тайлер не случайно с третьего из своих романов вышла в прижизненные классики, проблематика там, на самом деле, не просто общечеловеческая, вроде деления человечества на чистюль с неряхами, но, вдобавок, еще и неувядаемо злободневная. Уроки дыхания. [Вкратце]Отличный роман, который аудитория 40- навряд ли полюбит. А я читала и вспоминала, как на вечере встречи выпускников, на 25 лет со дня выпуска, один мой бывший одноклассник вопрошал другого: "Ну, вот, твой сын окончил школу с золотой медалью. Ну, окончил универ с красным дипломом. А дальше-то что? В твоей жизни?! Собачку теперь с женой заведешь? Или внуков дожидаться будете?" А тот ему отвечал: "Не, ну не все же кончается на том, что сын вырос?" Вот тем, кто не чувствует позвоночником, о чем разговаривали эти два далеко еще не пожилых мужчины, роман навряд ли отзовется.

4. Лео Перуц. День без вечера.[Вкратце]Наугад, по симпатичному заголовку взяла рассказ для первого знакомства. Рассказ как рассказ, не поразил.

5. Кристель Дабо. Сквозь зеркала: Обрученные холодом, Тайны Полюса, Память Вавилона [Вкратце]А вот французской фентэзятины я еще ни разу не читала. Мне мир понравился. Он как в "Охотниках на драконов": множество миров-ковчегов, на каждом из которых свои свойства, законы, магия и уклад жизни. Французский мультсериал про Гвидо и, по-моему, Нунцио, был прекрасен, а его еще разбавили пестреньким-прекрасненьким типа отсылок к мультам Миядзаки. По ссылке - то же самое, но с картинками, которые к книжке подходят как влитые. Очень обаятельный мир.

6. Джулия Стюарт. Сват из Перигора. [Вкратце]Обычная жизнь обычных людей 40+ в глубоко депрессивной деревенской местности. Книжка очаровательная.

7. Бруно Шульц. Коричные лавки [Вкратце]Ошеломительная проза. Именно в силу этого тяжело читать. Завораживает, так что все "кафкианское", включая легкую депрессивность местечковой среды, отступает на второй план, как собственно и сюжет, и характеры, и даже, пожалуй, смыслы. Это как поэзия: или берет и несет, даже если не можешь сформулировать, о чем это, просто читаешь и обомлеваешь от красоты и внутреннего переживания прочитанного, или не берет, и тогда никакие смыслы не спасают. Ну, и еще это эталонный образец модернизма в литературе. Тот случай, когда годится на иллюстрацию при попытке описать явление через частные проявления с примерами.


[Смотрели]
1. Мэри и Макс (2009) [Вкратце]Австралийский мульт про дружбу двух людей, не вписывающихся в "обычную нормальную жизнь".
2. Чико и Рита (2010)[Вкратце]Красивый британско-испанский мульт про кубинские страсти. Вот ей-ей такую историю любви в исполнении каких-нибудь европейцев я представить затрудняюсь. Но рисовка с саундтреком - завораживают.
3. Война токов. [Вкратце]Камбербетч в роли Томаса Алвы Эдисона. Камбербетч - любимый актер моей племянницы, вплоть до того, что ей на ДР однажды пришлось заказывать торт с его фотографией. У меня он ассоциируется с Шерлоком и Доктором Стренджем, то есть, такой же выдающийся мультяшка-обаяшка, как Росомаха или Айронмен. Но мне говорили, что на самом деле Камбербетч - хороший драматический актер. В роли Эдисона он меня не впечатлил. Мне больше понравился Вестингауз, которого играл Майкл Шеннон. Впрочем, ему, кажется, и роль лучше прописали. Вестингауз получился порядочным человеком, который хочет сам нормально жить, давая при этом жить другим. Он безукоризненно блюдет собственный кодекс чести, и заботится о сохранении рабочих мест, даже когда ему это не выгодно. С учетом происходящего вокруг на этом он немедленно попадает в любимцы публики, а его планы и чаяния начинают внушать сопереживание. А Эдисон в фильме получился самовлюбленным работоголиком, который, непрерывно порождая гениальные идеи, ни одну из них не способен довести до конца и поэтому никак не получит признания, которого жаждет всеми фибрами души, вплоть до готовности предать собственные принципы. Эдисону настойчиво предлагают поработать на оборонку, он отказывается "изобретать орудия убийства", и в итоге изобретает электический стул, лишь бы опорочить Вестингауза и его более коммерчески-продуктивную идею. На мой взгляд, Камбербетч отыграл эту драму не убедительно. Фраза "А свечи будут жечь только богатые" в фильме не прозвучала. В смысле, ее сказали, но так, что она сошла незамеченной. Тот факт, что Эдисону поначалу пришлось продавать свои лампочки при себестоимости 110 центов по 40 тоже опустили, хотя он, по-моему, драматичен. Про "войну токов" я раньше не знала. При просмотре шокировала мужа вопросом, чем постоянный ток отличается от переменного. Он так на меня посмотрел, что уточнять, какой ток у нас в розетках, я уже не рискнула. Пришлось гуглить. Еще мне понравился Тесла, которого играл метросексуальный Николас Холт с томной поволокой глаз. Он идеально попал в мое субъективное видение образа. Теслу я воспринимала как романтического персонажа из сайнс-фикшн и фэнтази, где авторы, знающие про ток примерно с мое, любят порассуждать, как пошло бы развитие мира, если б идеи Теслы не канули в безвестности. Холт сыграл мечтателя, которому не нужно строить модели и проверять, заработают ли они на практике, потому что в его голове они совершенны. Надо понимать, что поэтому они и канули, эти идеи. Притом, что на текущем этапе практики подобрали все, что фундаменталисты былых эпох плохо приколотили. Ну и, отдельный герой этого фильма - свет. Не люблю "темных" картин и фильмов. Например, "Луна над Днепром" Куинджи меня никогда не поражала. Я знаю, почему это - очень крутая картина и гениальный пейзаж, но игра темной палитры меня не впечатляет, я застреваю на солнечных пейзажах. В "Войне токов" на протяжении фильма свет очень постепенно меняется, по мере перехода от свечного к электрическому. Наглядно видно, каково жилось при свечах.
4. Третьяковка со Шнуром. [Вкратце]Это фильм о том, как Сергей Шнуров в отличном костюме-тройке ходит по пустующим залам Третьяковки с Зельфирой Трегуловой. Шнуров иногда пускается пританцовывать, как Янковский в фильме Тодоровского в сцене поучения стиляги Фреда, но большую часть времени слушает Трегулову с открытым ртом и выражением одухотворенного экстаза на лице. Мы ужасно соскучились по Третьяковке. Трегулова наконец-то таки рассказала, почему в "Явлении Христа народу" тень от белой набедренной повязки на воде красная. Этот старик есть в этюдах, и там у него и повязка красная. Мы с мужем предположили, что Иванов и на картине ее сначала так написал, а потом перекрасил, почему-то оставив тень, как было. Трегулова сказала, что так и было. Иванов поменял цвет повязки, чтоб уравновесить колористику. Мне пришлось гуглить слово "компендиум". Я его даже не слышала ни разу. Муж сказал, что слово ему встречалось, но не знает, что оно значит.
5. Дмитрий Быков. Концерт в честь дня рождения. [Вкратце]Очень полный 51-летний похрюкивающий одышливый мужчина 66 минут читает стихи. И чтение его отнюдь не вызывает восторга. Не знаю, с чем это связано, но большинство поэтов просто ужасно читает собственные стихи. Оторваться при этом невозможно. А стихотворение "Гретское" я бы "на глаз" не оценила бы. Кажется, оно прозвучало так сильно потому, что казалось, что Быкову тяжело дышать.
[Гретское, стих]
Россия Гретой разогрета, как будто наша честь задета, хотя при чем тут наша честь? Проблема в том, что эта Грета, при честном взгляде, мы и есть. Страна, подвластная Перуну, напоминает деву юну, что с грозным визгом порося себя вздымает на трибуну и обвиняет всех и вся. Она кричит не без кокетства, что у нее украли детство (какого, собственно, рожна?), что все богаты, виноваты и не спасутся от расплаты, а вся планета ей должна.

Вот в этом смысле мы и Грета, почти избранница Христа, что виновата вся планета, а Грета мыта и чиста! Она кликуша, истеричка, неврастеничка, астеничка, прочти диагнозы ее, и в Сети каждая страничка полощет Гретино белье, — но несмотря на нашу площадь в размере миллиарда Грет нас точно так же все полощут, других-то тем уже и нет! В подростке, в киндерском сюрпризе, заключена судьба Земли. Как в той пропавшей немке Лизе, себя мы в Грете обрели. Мы точно так же истеричны, одним безумно симпатичны, другим враждебно-деспотичны, планету надвое деля, — и наши скромные косички грозны, как наши «Тополя»! Вот в этом смысле мы и Грета, наш имидж жалок и жесток — в руке крылатая ракета, в другой заплаканный платок, а за спиной потоком света змеится «Северный поток».

Россия, что ты с ней ни делай, себя всегда считает девой (мы чистотою мир спасем!), по убежденьям страшно левой, но страшно правою во всем! Никто и пукнуть не успел бы, как их настигла б наша месть: мы — аутист, у нас — Аспергер, нам можно, вот и справка есть! Ни у кого, признайте это, в башке — такого винегрета, в душе — такого сельсовета, такого хлама — в багаже… Не отрекайтесь же: мы Грета, тысячелетняя уже. Пророк новейшего завета, она не слушает совета, не ждет фальшивого привета, застыв на новом рубеже: вас большинство? Плевать на это. Мы вам показываем ж. Не зря поэт, жесток и жёсток, неразговорчив, но речист, сказал, что мы страна-подросток, причем подросток-аутист.

Мы всех пугаем, точно Грета, дрожа заплаканным лицом, концом бабла, концом ли света, своим ли собственным концом…
Для многих Гретина речуга — предлог для легкого испуга, она забудется весной, — но лишь для нашего народа она, считай, событье года, предлог для свадьбы и развода, важнейший повод новостной.

Сегодня многие газеты, крутые университеты и психиатров кабинеты — все дискутируют о том, что может вырасти из Греты когда-то, в будущем, потом? Она учиться не желает, она не хочет знать парней, она спокойно выживает, пока родители при ней, — но что потом случится с Гретой? Кто увлечен проблемой этой и в страхе ждет грядущих лет, — клянемся мы с рукой воздетой: у Греты будущего нет. Роток открытый, вид отпетый, косички жалостно висят — она и в тридцать будет Гретой, и в сорок пять, и в шестьдесят… Ее соседи околеют, ее хулители истлеют, ее любители ревут, — но знайте: Греты не взрослеют. Им помогают, их жалеют, им помощь шлют, за них болеют, их общей совестью зовут, но все — от хора до квартета, от альбиноса до брюнета, от коммерсанта до поэта — поют небесному царю: благодарю, что я не Грета, от всей души благодарю!


Март, читательский дневник

1. Эрик де Кармель. Хозяйка книжной лавки на площади Трав. [Вкратце]Очень уютный и душегреющий сентиментальный роман, очень неровно написанный. Такая шикарная чашка душистого какао, сваренного на слегка подкисшем молоке.

2. И.А.Бунин. Митина любовь. [Вкратце]Думаю, Бунина я в принципе больше не буду перечитывать. Это писатель, как мне тонко указали в комментах, не для среднего ума. А у моего среднего еще и возрастные изменения в виде цинизма, прагматизма и скепсиса. Так что такой любви больше "и даром не нать, и с деньгами не нать".

3. Джордж Оруэлл. Признания рецензента.[Вкратце]Коротенькое эссе, больше напоминающее вопль души. Генеральная мысль - о бессмысленности профессионального рецензирования всех издаваемых книг, потому что оно поневоле преувеличивает их достоинства, тогда как девять из десяти никуда не годятся. Огромная жалость, что Оруэлл не дожил до появления лайвлиб с фантлабом. Эта модель рецензирования представлялась ему оптимальной. Набросок книжного рецензента за работой очень саркастичен.

4. Джордж Оруэлл. В защиту английской кухни.[Вкратце]Эссе, написанное в 1945 году. Дурная слава английской кухни среди иностранцев преувеличена, потому что они судят о ней по ресторанам. А настоящая английская кухня - это домашняя еда, с которой иностранцы не знакомы. Большую часть эссе занимает сладострастное перечисление любимых блюд, о которых, действительно, иностранцы в моем лице даже не слыхали. Меня живо заинтересовало, на что может быть похожа молодая картошка, отваренная с мятой и политая растопленным сливочным маслом или маргарином. Есть у меня подозрение, что это из тех вкусов, что нравятся в силу привычки с детства. А еще при чтении понимаешь, как Англия наголодалась за время войны. Не блокадный Ленинград, конечно, но чувствуется, что Оруэлл долго сидел впроголодь.

4. Джордж Оруэлл. Воспоминания книготорговца. [Вкратце]Безжалостно. Это у меня получился эффект домино. "Хозяйка книжной лавки" рисует идеалистическую картину заработка за счет продажи книг. Следующей я начала читать "Дневник книготорговца" как противовес с реальной картиной, тем более интересной, что там не просто книжный, но букинистика. Романтизированная букинистика была в "Тринадцатой сказке", и я еще тогда захотела "всамделишнюю версию". А "Дневник книготорговца" все время ссылается на Оруэлла, приводя его и эпиграфами к главам, и цитатами внутри глав, с которыми автор чаще всего соглашается. Для Оруэлла книжная лавка стала местом, где он разлюбил книги. Людей он не слишком любил и до того. Шона Байтелла книжная лавка превращает в мизантропа.

5. Шон Байтелл. Дневник книготорговца. [Вкратце]Один год работы магазина подержанных книг в маленьком шотландском городке. Ведущий лейтмотив - Амазон убил все: "Amazon прижал не только независимые книжные магазины, но и издателей, авторов и, в итоге, творческое начало вообще."

6. Роберт Менассе. Страна без свойств: эссе об австрийском самосознании. [Вкратце]Эссе написано в начале девяностых, под вступление в ЕС. Я читала его долго и с трудом. Если вкратце, то проблема Австрии в том, что она из большой страны превратилась в маленькую, вынужденную, вдобавок, выживать за счет туризма, и, после второй мировой - дистанцироваться от Германии: "мы говорим на немецком, но мы не немцы". В результате самосознание сводится к природе и музейным ценностям. Австрия предстает страной музеев и заповедников, которые проблематично осознавать Родиной. Поэтому бедные австрийцы лишены национального самосознания. У них даже литература - и та не национальная, а антиобластническая. Сам факт наличия австрийской литературы меня внезапно удивил. Напрягшись, я бы вспомнила Стефана Цвейга. Но Менассе перечисляет множество современных авторов. Я себе штук пять романов накачала, заинтересовавшись. Менассе меня удивил. Я придерживаюсь того мнения, что маленькие нации - поневоле ксенофобны, потому что для сплочения и сохранения национальных особенностей нуждаются в обязательной внешней угрозе до той степени, что в случае отсутствия реальной ее выдумывают. Этот вывих - жизненная необходимость, чтоб избежать ассимиляции и растворения в чужой культуре. Чем меньше нация, тем крепче коллективно-бессознательный шовинизм. Взятые по отдельности люди как люди - у каждого свои тараканы, ранжированные по характеру, уму и образованию. Но на уровне коллективно-бессознательного маленькие нации лучше всего сплачивает противостояние чужому. Это зачастую дает довольно-таки удушливые формы местечкового самосознания. Если верить Менассе, австрийцам оного удалось избежать. Правда, я не поняла, почему ему это кажется недостатком, а не достоинством. Можно подумать, он просто не видел в действии асфальтовый каток выдержанного национального самосознания, вот ему и кажется, что это что-то хорошее. И, это при том, что нацистскую вину Австрии Менассе рассматривает со всех сторон, определяя как одну из ведущих тем у австрийских писателей. Я это эссе буду перечитывать, прочитав пару романов австрийских писателей, потому что с первого раза у меня явно не уложилось.

7. Джоджо Мойес. Один плюс один [Вкратце]Современный трогательный роман, вроде романов Бакмана. По результатам череды волшебных совпадений побеждает любовь и дружба.

8. Джордж Оруэлл. Англичане. [Вкратце]Это было особенно интересно перечитать после Джоджо. Эссе Оруэлла - 1947, Моейес - по-моему, в районе 2017, но даже если раньше, не критично. Главное, что из ее любовно-развлекательного романа наглядно вычленяются моменты, о которых говорил Оруэлл больше полувека тому назад. У Мойес получилась просто отличная иллюстрация к эссе, то есть, моментов изменившихся и сохранившихся в неприкосновенности.

9. Эка Курниаван. Красота - это горе. [Вкратце]Осилила только ознакомительный фрагмент. Ни покупать, ни идти за библиотечной ссылкой после него не захотелось. "Эпический роман индонезийца - удивительный синтез истории, мифов, сатиры, семейной саги, романтических приключений и магического реализма" - оф.аннотация. "Роман такой красивый, что аж обжигает" - Г.Юзефович. Вот как только треш, угар, содомия, зоофилия, педофилия, инцест, людоедство, копрология и жизнь как непрерывное насилие... Так это тут же объявляют магическим реализмом и мифологическими традициями. Не, в мифах, конечно, какие не возьми, непрерывно кто-то кого-то насилует и убивает, а потом ест. Но у Курниавана, все-таки, не мифы. Книга похожа на "Людей маиса" Мигеля Астуриаса и "Сто лет одиночества". Но в отличие от них не шокирует или переворачивает, а зарождает подозрение, что такая изобразительная манера - это своего рода литературный пубертат. Неизбежный на том этапе развития, когда в стране начинают появляться люди, уже умеющие писать, но их количество не достигает статистических показателей, достаточных для появления литературы. Надо отдать должное автору, история его униженной,ограбленной и оскорбленной проститутки читается легко и с увлечением, не смотря на все сопутствующие ужасы. И характер там симпатичный. Из тех, что когда изнасилование неизбежно, видят минимум шесть способов пережить его с минимальными потерями. Есть у меня подозрение, что это роман с мощным гуманистическим пафосом типа "я учу их как не бояться, не бояться и делать как надо". Подозрения есть, а моральной стойкости такое читать - нет: в ознакомительном фрагменте одно дерьмо и боль с запеченными пиявками. Но если б я до этой книги не читала Астуриаса, Гарсиа Маркеса, сборник кубинских рассказов, а еще Уэлша с Кейвом впридачу ("И узрела ослица Ангела Божия", тоже ознакомительный фрагмент), я бы это, скорей всего, дочитала до конца. Если кто дочитал, скажите мне, пожалуйста, семья Деви Аю выродилась до последнего младенца с хвостиком, сожранного муравьями?

10. Мирей Гильяно. Француженки не толстеют

Прекрасное из ИГ

По ссылке из Инстаграм фиалки, выращенные какой-то арабской девушкой. Если переводчик не врет, девушка объясняет, как выращивать сенполии на фитиле. На первой фотке бледно-розовый трейлер - Литуаника Бутене. Очень старый (как бы не постарше меня будет) и очень узнаваемый сорт. У сенполий - узкий температурный коридор. Им случается умирать от кратковременной московской жары. В ботсаду Пхукета сенполии с ахименесами выращивают в специально охлаждаемой оранжерее, причем не видовые, а массовые голландские гибриды. Не, я не сомневаюсь, что в арабских странах давно и многие пользуются кондиционерами. Но "арабская" Литуаника - все равно удивительное и трогательное зрелище. И очень воодушевляющее. З.Ы. Более подробная история "Литуаники"