Rum and coca-cola

Американская песенка 1944-го года, о развеселой жизни янки на Тринидаде: за свои доллары всех перебрали. Текст, если вслушаться, ни разу не развлекательный. Но в сочетании с мотивчиков взрывает мозг. Разница культурных бекграундов, о которой говорили в прошлом посте. Эстрадный попсовый хит.
Collapse )

Март, дневник чтения

1. Джулия Пауэлл. Путешествие мясника: роман о семейной жизни, мясе и одержимости.

2. Роберт Джеймс Уоллер. Мосты округа Мэдисон.[Вкратце]Сто лет собиралась прочитать, наконец руки дошли. Книга оказалась на удивление короткой. "Роман", будучи формально верным вариантом перевода оригинального novel, все-таки, громкое слово для этой повестушки. Кинг на нее ругался, конечно, совершенно верно, но в ней есть вещь, сделанная гораздо лучше, чем в одноименном фильме. Понятно, за что она три года с лишним в списке бестселлеров продержалась.

3. Стивен Кинг. Как писать книги. Писательские мемуары. [Вкратце]А это я взяла, пытаясь вспомнить, за что же Стивен наш Кинг ругал "Мосты округа Мэдисон"? Ну, кроме несерьезного объема? И сама не заметила, как опять увлеклась. Из хорошего в этом жанре я читала еще эссе Рэя Бредбери про дзен писательского пути, но Кинг куда веселее.

4. Джулия Чайлд. My life in France/Гастрономическое путешествие по Франции. [Вкратце]По ссылке - милейшая подборка фотографий Пола и Джулии Чайлд. Я влюбилась в эту пару. А сама Джулия была просто прелесть. Такой редкий вкус к жизни! Культовой фигурой американской кулинарии она стала совершенно заслуженно. Это закономерный результат, а не стечение удачных обстоятельств. На английском языке книги сколько хочешь в свободном доступе, а на русском я нашла лишь ознакомительный фрагмент, из которого не смогла понять, надо ли мне ее покупать. Поэтому почитала на английском, делая изрядные пропуски, и купила вместо нее "Кризис среднего возраста" Анурова, которым давно интересовалась.

5. Анн Ма. Француженки едят с удовольствием. Уроки любви и кулинарии от современной Джулии Чайлд. [Вкратце]В оригинале Ann Mah. Mastering the art of french eating. Lessons in Food and Love from a year in Paris. Еще одна "звезда" из плеяды Джулии Чайлд. Плеядой принято называть "группу выдающихся деятелей одной эпохи или одного направления". Ну, например, всем известная пушкинская плеяда, например, где Пушкин был, безусловно, солнцем русской поэзии, но и остальные поэты отличались яркой самобытностью и "вне Пушкина", как выразился Тынянов. В случае с Джулии Чайлд это пока не так. Ее фигура конкретно затмевает мелких звездочек, сдуру добровольно встающих в ее тень. Но... если мне еще какая-нибудь книжка в том же духе попадется, я и ее прочитаю. Неимоверно интересно наблюдать, как меняется психология и жизненная философия с жизненными же ценностями. Это, к слову сказать, ответ на вопрос, зачем я читаю "так себе книги".

В конце каждой из глав рецепт - авторская вариация того французского блюда, которому посвящена глава. Из них у меня сложилось впечатление, что автор не умеет готовить от слова совсем, то есть, не понимает базовых принципов обработки продуктов и сама есть привыкла всякую дрянь. Ну, например, она предлагает взбивать картофельное пюре блендером, и это - не ошибка переводчика. Еще сильнее меня шокировало предложение отваривать цуккини в супе 1,5-2 часа, чтобы они разварились, и суп приобрел пюреобразную консистенцию. В жизни не поверю, что существует крестьянская кухня, в которой в натуре делают такую дичь. Поэтому меня заинтересовал единственный рецепт. Алиго, то есть, картофельное пюре с сыром. Естественно, тут же сделала. В процессе взбивания белого сыра с раскаленным картофельным пюре, почему-то запахло детством. Тем самым детсадиковским, в котором давали молочный суп с овощами, сладкий суп типа "макароны в киселе из сухофруктов" и селедку на ломтике черного ржаного хлеба с маслом. Запах звучал очень знакомо, но вспомнить, что же так пахло, так и не удалось. Наверно, все-таки, молочный суп с картофелем, морковкой и т.п.


6. Денис Ануров. Кризис среднего возраста.[Spoiler (click to open)]Деньги на ветер. Покупала с тем расчетом, что мне в любом случае каждый раз любопытно, как автор перескажет Юнга. Юнга я и сама читала, и откровенно говоря, он не попал в мои любимые писатели: мыслит интересно, но пишет так, что мой нетренированный мозг сворачивается от нагрузки непривычного типа. А у Анурова пересказ всегда такой веселенький и бодрый, что любо-дорого. В данном конкретном случае не спасает даже залихватское описание Эго, Персоны, Тени, Анимы и Самости в духе диссоциативного расстройства идентичности (Дэниел Киз, думаю, обзавидовался бы такой сервировке) и дивной красоты иллюстрации.

7. Йон Айвиде Линдквист. Блаженны мертвые. [Вкратце]Швед. До того как начать писать ужастики, работал фокусником и стендапером. К стендапу у меня особый интерес, поскольку я считаю его одним из сложнейших жанров. Хорорр я как жанр не люблю, но от стендапера, двенадцать лет продержавшегося на сцене и тут можно ждать свежего взгляда. Сколько я того же Карлина слышала (на самом деле, очень немного), ведущий прием - остранение. Если на набивших оскомину вампиров и зомби поглядеть, примерно в том духе, в каком Толстой оперу описывает... И тут в ленте появился отзыв innuleska, которая вообще не любит фантастику и обычно даже не читает. Чтоб ей понравилась книжка с восставшими мертвецами, это уже должна быть вполне себе литература. Да, действительно, оказалась не хоррор-авантюрой, а социально-философской фантастикой. Философия, может быть, и не слишком глубока, но того интуитивно-мистического толка, что трогает за уровни глубже рационально-логического.

8. Йон Айвиде Линдквист. Впусти меня.[Вкратце]Поразительная книжка про вампиров. Поразительная потому, что построена на физиологически, этически и эмоционально отталкивающих вещах. Ни одного человека с "нормальной" жизнью. Полный ассортимент извращенцев, педофилов, маньяков и их жертв, алкоголиков, разложенцев, матерей-одиночек... Ни одной нормальной семьи, везде мужик где не умер, так пьет. У подростков помимо пубертата обязательно прочие проблемы от энуреза до наркомании. В общем, треш, угар и содомия в буквальном смысле слова. И никакого "марксистского базиса под яичницу", в смысле, объяснения, что это людей система, например, переехала, исказив мышление. Или там детская травма... Так что остается лишь тихо пить, все, что горит, начиная с дешевого алкоголя и заканчивая бытовой химией, в окружении стаи кошек-инвалидов, воняющих так, что глаза слезятся, и таская в койку первого встречного исключительно по пьяни. Полный набор опущенных и опустившихся типов. Но автор не называет вещи своими именами, а просто их показывает, предлагая вместо узнавания видение. И в результате книжка добирается до каких-то глубинных колодцев читательского гуманизма, у которых давно дно пересохло и... Пробивает его. Напоследок моя попытка (первая в жизни!) сообразить анекдот в духе стендапа: "Бедная женщина Цирцея сидела на своем острове и жаловалась: "Одни свиньи кругом! Человека с фонарем не сыщешь! Я им все лучшее сервирую, а они в ответ хрю-хрю!" Линдквист автор не из таких. Он описывает полное свинство с безобразием так, что даже свиньи откликаются человеческим голосом."

9. Жозе Самараго. Перебои в смерти. [Вкратце]Португалец 1922-го года рождения. Нобелевский лауреат 1998 года. С израильтянами ругался. Перебои в смерти - 2004 год, то есть человеку за 80 получается. Стилистика - заворот мозгов полный. И, насколько я понимаю, она у него неизменна, он как придумал однажды писать, так все книги в этом неповторимо-самобытном стиле без выделения абзацев и реплик диалога и пишет. Как переводчик сказал, "смывая случайные черты", от чего мир становится не прекраснее, а гаже, чем обычно". Наверно, буду читать еще "Евангелие от Иисуса" и "Пещеру" со "Слепотой". Но не похоже, что он станет моим любимым писателем: из "Перебоев" мне показалось, что у него люди даже при абсолютно невероятных допущениях, перекраивающих мир и меняющих бытие, остаются людьми, которых ничто кроме "квартирного вопроса" не волнует. Взгляд, конечно, очень трезвый, и наверняка верный, но... Я лучше злобных гриммовских сказок, что ли, почитаю.

10. Дмитрий Быков. Можарово [Вкратце]фантастический рассказ из альманаха социальной фантастики. Ну, современная русская фантастика такого толка тяготеет к ужасам и мистике, что симптоматично про общественные тенденции с умонастроениями. А рассказ - добротный средний уровень, который принято называть "проходняк". Ничего такого, чтоб придраться или запомнить. Прочитал и дальше пошел, не особо задумываясь о чем бы то ни было.

11. Айрис Апфель. Икона по воле случая. [Вкратце]Это мне контекстная реклама предложила, когда Быкова искала. Я клюнула с полпинка, поскольку персонажи вроде бабушки Мозес - тот случай, когда я хочу целую библиотеку. Мне всегда интересно почитать о человеке, который под сто лет сохраняет дееспособность, не впадая в маразм как большинство ровесников, чем бы он не занимался. Будь он хоть модная икона стиля. Читается книжка легко и быстро, поскольку текст в ней вторичен по отношению к картинкам, которые и восхищают, и шокируют примерно в равной степени. Цена за файл, по-моему, несколько задрана. Но... этих денег не жалко, я и на бумаге, пожалуй бы, взяла (в плане осмысления КСВ эта книга помогла мне больше предыдущей попытки). Такой книжкой можно постучать по собственной голове, когда хочется развести трагизма вокруг какой-нибудь внезапно выяленной гипертонии и прочей хрени в том же духе. Понятно же, что "если у тебя что-то в двух экземплярах, рано или поздно один из них заболит". Надо просто вставать, расхаживаться и делать! В общем, старая леди безумно мне понравилась, хоть и любит совсем другие вещи, нежели я. Но... видимо, с возрастом главным в жизни становится в принципе любить что бы то ни было, не теряя интереса. Альбом представляет изумительный пример такой любви и верности себе.

12. Йон Айвиде Линдквист. Человеческая гавань. [вкратце]Понравилось. Такая же островная "дачная" жизнь, как у Линдгрен. Более того, паром ездят в то же самое Нортелье, что с Сальткрокки. Композиция собирается из отдельных рассказов. Некоторые из них представляют лирические интерлюдии мистического толка. Большая часть - вполне самостоятельные и законченные эпизоды: Первый поцелуй, Утрата ребенка, Дочь контрабандиста, Бутылка спирта, Фокусник и наркоманка, Волшебный фокус, Кот по имени Данте... С какого-то момента перестаешь понимать, кто тут главный герой. Только назначишь на эту роль Андерса, фокус внимания перемещается на Симона, а с Симона - на Анну-Грету. Ладно, видимо, главный герой - семья. Но нет, рамки опять расширяются, уже до деревни. С деревни - до острова. И конфликт в итоге оказывается не между людьми, и даже не между людьми и стихией моря, но между морем и упорно выбирающейся из него твердью. В общем, красивая история, чего от "мистики с ужасами" обычно ждать не приходится. Ужасы Линдквист, к слову сказать, сервирует в кинговской традиции, осмысляя ее на свой шведский лад.

Нелли Воскобойник. Вы будете смеяться

Издательство "Планж" удачно подгадало с выходом книги к праздникам. Книга, заказанная накануне 23 февраля, пришла накануне 8 Марта, то есть вчера. Это "Вы будете смеяться" Нелли Воскобойник.

Collapse )

Трясусь от буржуазной ненависти

Читаю книжку, написанную женой дипломата. Нормальный "блогер-стайл", то есть, чтиво, основанное на автобиографической фактуре, ни разу не литература. "Сорок лет в Пекине" покруче будут.Collapse )

Девушка, которая хотела быть мясником

Это была заготовка отложенной записи. Почему она сегодня выскочила, непонятно. Джулия Пауэлл. Путешествие мясника: роман о семейной жизни, мясе и одержимости.[Вкратце]Мне понравился фильм с Мэрил Стрип "Готовим счастье по рецепту". Джулия Чайльд, автор культовой в Америке кулинарной книги, показалась антиподом Джулии Пауэлл. Чайлд, судя по всему, вплоть до сохранившихся фотографий, была жизнерадостным человеком с сильным жизненным тонусом, из тех, чей стакан всегда наполовину полон. А вот у Джулии Пауэлл, как мне показалось, стакан уже всегда наполовину пуст. Поэтому я, наконец-то, как и собиралась, полюбопыствовала, что же с нею сталось после такого мощного взлета из блогеры в писатели. Вне мелочной тяги к сплетням книга не стоит чтения.